Постановка вопроса о границах душевного здоровья


Онлайн Библиотека http://www.koob.ru

Ганнушкин П.Б.


Клиника малой психиатрии



Постановка вопроса о границах духовного здоровья







Со времени Клод Бернара (Claude Bernard) можно считать установленным, что никакой коренной различия меж явлениями здоровья и заболевания не Постановка вопроса о границах душевного здоровья существует, что, напротив, существует нужная связь меж парадоксами того и другого порядка, что в области патологии действуют те же законы и силы, что и в норме; меж 2-мя формами Постановка вопроса о границах душевного здоровья существования человека — здоровьем и заболеванием — разница исключительно в том, что при последней нарушается гармония тех отношений меж функциями организма, которые наблюдаются в норме. Следствием этого положения является другое, — также принципного нрава; конкретно, приходится признать, что Постановка вопроса о границах душевного здоровья меж здоровьем и заболеванием нельзя провести никакой определенной грани, что меж нормальными и патологическими явлениями вероятны и по сути есть в жизни самые различные и самые бессчетные переходные ступени. «Природа не делает Постановка вопроса о границах душевного здоровья скачков» — эту старенькую избитую правду приходится повторить и тут; природа не знает самозарождения, каждое явление оказывается тесновато связанным с предшествующим, и болезнь — тесновато связанной со здоровьем.

Вроде бы то Постановка вопроса о границах душевного здоровья ни было, но, раз все таки есть и болезнь, и здоровье, как таковые, необходимо, как следует, принять, что меж этими 2-мя формами людского бытия существует популярная промежная область, определенная пограничная полоса, занятая Постановка вопроса о границах душевного здоровья теми состояниями и формами, которые не могут быть отнесены ни к заболевания, ни все же к здоровью.

Если все, только-только произнесенное, является установленным и оправдывающимся на каждом шагу по отношению к соматической сфере, то Постановка вопроса о границах душевного здоровья тем паче оказывается то же самое нужным для разъяснения .явлений в той области, которая нас на данный момент занимает — в области духовных явлений. По поводу первого положения, конкретно, что в норме Постановка вопроса о границах душевного здоровья и патологии действуют одни и те же законы, мы для доказательства этой мысли в области духовной жизни можем сослаться даже на людей другого лагеря, не на естествоиспытателей либо докторов.

Правда, дело касается Постановка вопроса о границах душевного здоровья частностей, да и это кажется нам очень соответствующим. Дело вот в чем. В собственной не так давно вышедшей книжке, встретившей очень прельщающий прием (Законы мышления и формы зания, 1906), философ — психолог Лапшин [12], меж Постановка вопроса о границах душевного здоровья иным, обосновывает, что главные законы мышления не нарушаются, а остаются теми же самыми и при психологическом расстройстве. Что все-таки касается второго вопроса — об отсутствии границ меж духовным здоровьем и духовной заболеванием Постановка вопроса о границах душевного здоровья, то по этому поводу необходимо сказать последующее. Психологическая область является, с одной стороны, несоизмеримо более сложной по собственной конструкции, с другой — еще более неуравновешенной, чем сфера соматическая; понятие о норме в Постановка вопроса о границах душевного здоровья области психики, понятие о так именуемом Durchschnittstypus Mensch является совсем не установленным и очень неопределенным, учение о «средних величинах», наблюдаемых при разных психологических процессах, находится еще в зачаточном состоянии. Правда, новая психология, вооруженная Постановка вопроса о границах душевного здоровья способом экспериментальным и статистическим, кропотливо изучает личные колебания и варианты, которые наблюдаются при духовных явлениях, но до установления каких-то норм, каких-то средних величин очень еще далековато. Психология очень длительно находилась Постановка вопроса о границах душевного здоровья в руках монахов, философов и метафизиков, и это не могло безо всяких следов пройти ни для нее самой, ни для психиатрии. При всем этом справедливость просит увидеть сейчас же, что Постановка вопроса о границах душевного здоровья задачка по определению психологических норм либо даже по последней мере только средних величин [em geistiger Kanon, eine Proportionenlehere der geistigen A Tahigkeiten — по удачному выражению Мебиуса (Mobitis)] так колоссальна, что рассчитывать на Постановка вопроса о границах душевного здоровья ее разрешение в сколько-либо близком будущем было бы решительно ничем не оправдываемой иллюзией. Нечему удивляться потому, что тут в»области психики, в области духовных явлений отыскать и найти границу меж здоровьем и заболеванием Постановка вопроса о границах душевного здоровья еще более тяжело, чем в сфере соматической. Не сложно потому, что та промежная полоса, которая отделяет духовное здоровье от духовной заболевания и которая в то же самое время и соединяет вместе Постановка вопроса о границах душевного здоровья эти две формы людского существования, оказывается необыкновенно широкой, а две границы, которые отделяют ее — одна от здоровья, другая от заболевания,— оказываются очень неуравновешенными и очень неопределенными.

Склонные к постановке широких вопросов Постановка вопроса о границах душевного здоровья и к широким обобщениям, французы до этого других занялись исследованием интересующих нас в реальную минутку состояний; усилиями именитых Трела (Trelot), Фальре (Falret), Моро де Тур (Moreau de Tours) создалось известное учение о folie lucide Постановка вопроса о границах душевного здоровья,

о folie raisonnante, folie rudimentaire; хотя при интерпретации наблюдавшихся ими фактов, только-только нареченные создатели не всегда касались вопроса о границах духовного здоровья и время от времени исходили из других точек Постановка вопроса о границах душевного здоровья зрения; все таки из числа тех клинических описаний, которые они делают, с несомненностью явствует, что дело шло конкретно о пограничных состояниях. Трела, к примеру, в собственной известной книжке «La folie lucide» (1861) прямо показывает, что Постановка вопроса о границах душевного здоровья его работа посвящена исследованию на психическом уровне полунормальных людей (les demialie-nes). Точно так же и Моро де Тур, еще в 1859 г. выпустивший свое известное сочинение «La psychologic morbide», гласит, что Постановка вопроса о границах душевного здоровья он изучает и обрисовывает совсем особенный, промежный класс людей (un cladde intermediaire), представители которого оказываются реальными умственными метисами (veritables metis intellectuels), с схожим основанием способными считаться и за духовно, здоровых Постановка вопроса о границах душевного здоровья, и за сумасшедших. Рядом с широтой, но, толкования и описания французских создателей неизбежно оказывались, с одной стороны, очень расплывчатыми, с другой — очень общими и мы произнесли бы, оторванными от жизни, чему предпосылкой, вобщем, кроме других Постановка вопроса о границах душевного здоровья событий, служит также и тогдашнее положение психиатрической дисциплины. При известной точке зрения оказалось не в особенности сложным и полностью вероятным чуть ли не всю клиническую психиатрию включить в группу Постановка вопроса о границах душевного здоровья пограничных состояний. Если б мы вздумали современную психиатрическую мерку приложить к тому, что прежние французские создатели называли резонирующим помешательством — folie lucide, folie raisonnante, то оказалось бы, что в рамки этой формы с фуррором могла бы Постановка вопроса о границах душевного здоровья уложиться практически вся психиатрия, не исключая прогрессивного паралича и форм, развивающихся благодаря тем либо другим интоксикациям. По правде, ведь пет ни одной духовной заболевания, которая — в тот либо другой период Постановка вопроса о границах душевного здоровья собственного развития — не могла бы проявиться в таковой форме и степени, благодаря которым данное болезненное состояние приходится считать находящимся на границе меж здоровьем и заболеванием. Возьмем, к примеру, такие определенные и резко Постановка вопроса о границах душевного здоровья выраженные формы духовного расстройства, как прогрессивный паралич помешанных либо преждевременное полоумие; невзирая на их клиническую определенность, при обеих формах могут наблюдаться такового рода — очень долгие — состояния (продромальный период, светлые промежутки, начальные состояния— при dementia Постановка вопроса о границах душевного здоровья praecox ремиссии), когда нездоровой с полным основанием и правом может третироваться как находящийся на границе меж нормой и патологией. Возьмем далее такую форму, как острая спутанность, аменция Мейнерта (Amentia Постановка вопроса о границах душевного здоровья Meynerti); и при ней могут существовать

периоды,— скажем, период излечения, время от времени очень затягивающийся, когда нездоровой не может быть определен ни как на психическом уровне ненормальный, ни как духовно здоровый. Мы Постановка вопроса о границах душевного здоровья преднамеренно тормознули лишь на этих более ярчайших примерах медицинской психиатрии, казалось бы, совсем удаленных от границ обычной духовной жизни, чтоб показать, что даже и в таких случаях вероятны и непременно наблюдаются переходные, пограничные состояния; возможность Постановка вопроса о границах душевного здоровья появления схожих же переходных состояний на фоне других духовных заболеваний, естественно, также не подлежит сомнению. Кроме духовных заболеваний в узеньком смысле этого слова, того же рода переходные состояния могут развиваться и в Постановка вопроса о границах душевного здоровья реальности наблюдаются и при других критериях: при разных интоксикациях (алкоголь, морфин), после травмы, при различного рода диатезах (артри-тизм, туберкулез) и т. д. В вопросе о границах духовного здоровья Постановка вопроса о границах душевного здоровья и заболевания подобного рода состояния имеют, естественно, очень огромное значение, но при определении рамок исследования предмета мы должны ясно показать, что эти явления и состояния должны заинтересовывать нас только косвенным образом. При далековато ушедшем вперед Постановка вопроса о границах душевного здоровья развитии психиатрии включать в группу пограничных состояний все вероятные случаи, когда могут наблюдаться подобного рода формы, было бы ничем не оправдываемым расширением рамок вопроса; это представило бы необыкновенные затруднения и было Постановка вопроса о границах душевного здоровья бы совсем некорректно не только лишь с формальной точки зрения (неудобство описания), да и по существу; в таком случае, при таком объеме этого понятия — пограничные состояния, промежные типы — не было бы решительно никакого Постановка вопроса о границах душевного здоровья основания выделять и создавать необыкновенную группу явлений, чгруппу пограничных состояний, потому что эта группа при таком осознании дела не имела бы внутри себя ровно ничего ни соответствующего, ни самостоятельного. Меж тем подобного Постановка вопроса о границах душевного здоровья рода группа пограничных состояний, промежных типов — при известном сужении объема и содержания этого понятия — непременно, должна быть выделена, и это должно быть изготовлено на основании целого ряда суждений, как практического, так Постановка вопроса о границах душевного здоровья и теоретического нрава.

Другой предпосылкой неясностей, допущенных прежними французскими создателями, было то событие, что заместо исследования поликлиники разбираемой формы, заместо описания клинических типов они изучали и обрисовывали только общую симптоматологию пограничных состояний, следствием Постановка вопроса о границах душевного здоровья чего и являлась последняя схематичность и, так сказать, абстрактность изготовленных ими исследовательских работ. Это исследование общей симптоматологии пограничных состояний было, естественно, исключительно в вред исследованию поликлиники пограничных типов; мы Постановка вопроса о границах душевного здоровья думаем, напротив, что в данном вопросе в текущее время нужно конкретно ограничиться только клиникой, потому что общая симптоматология этой группы явлений, непременно, ничего специфичного либо патогномоничного внутри себя не содержит и совпадает с Постановка вопроса о границах душевного здоровья общей симптоматологией всех духовных заболеваний вообщем; тут наименее, чем где бы то ни было, необходимо отдельное описание общей симптоматологии, потому что тут совсем не принципиальна наличность отдельного симптома, а имеет значение только общая Постановка вопроса о границах душевного здоровья — качественнная и количественная — оценка психики индивида.

В конце концов, третьей ошибкой, в которую впадали прежние психиатры и которую сейчас же стоит отметить, было то, что они ограничивались очень общей диагностикой мучения Постановка вопроса о границах душевного здоровья; они не только лишь не накладывали личного диагноза, они не накладывали даже диагноза заболевания, они только определяли ту огромную родовую группу, к которой принадлежал тот либо другой нездоровой Folie raidonnante, folie morale — резонирующее Постановка вопроса о границах душевного здоровья помешательство, нравственное помешательство либо degenerescence mentale (Морель—Маньян) — психологическая дегенерация; вот те на наш взор очень широкие рамки, в которые без последующих группировок и разграничений старенькые французские ученые заключали интересующие нас в реальный Постановка вопроса о границах душевного здоровья момент явления; нехитро, что рамки эти раздвигались без конца, и в группу дегенерации либо резонирующего помешательства оказалась включенной чуть ли не вся психиатрия,— как общая, так и личная. Новая психиатрия в каждом Постановка вопроса о границах душевного здоровья отдельно взятом случае совсем не допускает способности, чтоб дело могло ограничиваться диагнозом такового общего нрава — духовная болезнь, духовное расстройство; она каждый раз просит — и с полным основанием,— чтоб был дан полностью определенный Постановка вопроса о границах душевного здоровья ответ: какая духовная болезнь? Какая форма духовного расстройства? Точно то же самое относится и к пограничным состояниям; сказать, что наблюдаемые у данного хворого явления принуждают отнести его к группе промежных Постановка вопроса о границах душевного здоровья, пограничных типов — это означает, ничего не сказать, либо,-по последней мере, сказать сильно мало; нужно каждый раз может быть точно найти, к какому клиническому типу, к какой форме переходных состояний относится Постановка вопроса о границах душевного здоровья наблюдаемый в этом отдельном случае психологический симптомокомплекс. Людская психика есть так непростая и узкая машина, что установление наличности в этой машине тех либо других неправильностей — а такового рода неправильности можно отыскать в психике каждого Постановка вопроса о границах душевного здоровья — еще не дает ключа к осознанию психики данного лица, не дает еще права гласить о дегенерации, либо о наличности в данном случае границ духовного здоровья. Чтоб иметь это Право, повторяем, необходимо установить Постановка вопроса о границах душевного здоровья тип дегенерации, найти, к какой группе пограничных состояний относится данный случай.

Ошибки допущенные первыми исследователями, писавшими о пограничных состояниях, не предохранили позднейших писателей от повторения тех же взглядов и тех же отправных Постановка вопроса о границах душевного здоровья точек зрения. По пути, обозначенному старенькыми психиатрами, пошли во вред настоящему прогрессу нашей дисциплины не только лишь французы [Кюллер (Cullere), выпустивший в 1888 г. известную книжку «Les frontieres de la folie»), да и немцы Постановка вопроса о границах душевного здоровья [Кох (Koch), Циэн (Ziehen)]. На 2-ух последних именах нам придется тормознуть подробнее. В 90-х годах (1890—1892) Кох выпустил в свет собственный узнаваемый, до сего времени остающийся единственным по исчерпающей полноте, трактат Постановка вопроса о границах душевного здоровья посвященный пограничным состояниям, трактат, озаглавленный: die psychopathischen Minderwertigkeiten — этим новым словом и термином создатель обогатил германский язык и научную литературу. Этим термином Кох определяет такового рода непорядки в области духовной жизни человека, при Постановка вопроса о границах душевного здоровья наличности которых субъект — даже в более подходящем случае — не может быть третирован, как на психическом уровне совсем обычный, но которые, с другой стороны — в худшем даже случае — не служат выражением духовной Постановка вопроса о границах душевного здоровья заболевания индивида. Это, так сказать, отрицательное определение положительный смысл которого состоит в том* что тут (как в другом месте, заявляет и сам создатель), дело идет о симптомокомплексах, находящихся на границах меж духовной Постановка вопроса о границах душевного здоровья заболеванием и духовным здоровьем. В выполнении поставленной для себя задачки Кох, но, оказывается, во-1-х, очень расплывчатым, во-2-х, очень схематичным; результатом этого и является тот грустный для создателя факт, что работа его Постановка вопроса о границах душевного здоровья до сего времени остается в достаточной степени неиспользованной и даже малоизвестной. В собственном стремлении дать исчерпающее описание всех вероятных случаев создатель касается самых различных психопатических состояний, начиная от длящихся в течение всей Постановка вопроса о границах душевного здоровья жизни и заканчивая самыми краткосрочными, длительность которых всего пару минут. «Die psychopathischen Minderwertigkeiten,— гласит Кох,— sind teils anda-uernde, oft em ganzes Leben langhaltende, teils fluchtige, oft nur einige Minuten wahrende Zustande»1. Все Постановка вопроса о границах душевного здоровья эти совсем разные по собственному клиническому значению состояния оказываются связанными вместе только одним — конкретно, известной степенью психологической несостоятельности. При та-

1 «Психопатические неполноценности, это — состояния, время от времени долгие, нередко имеющиеся Постановка вопроса о границах душевного здоровья в течение всей жизни, время от времени же преходящие, часто длящиеся только минутами». Ред.

102

ких критериях создателю поневоле пришлось коснуться чуть ли не всего объема психиатрии, поневоле пришлось сплошь и рядом Постановка вопроса о границах душевного здоровья, заместо описания клинических типов и примеров, обрисовывать только общую симптомопатологию этих состояний. Кто желает любым формальным аспектом соединить вместе вещи, разные по существу — тот, естественно, оказывается поставленным в необходимость давать в собственных описаниях не Постановка вопроса о границах душевного здоровья калоритные реальные образы и картины, а только схемы и неясные контуры явлений. Работа Коха конкретно и представляется таковой схемой, притом схемой не актуальных, клинических типов, а схемой тех бессчетных психопатических Постановка вопроса о границах душевного здоровья явлений, которые наблюдаются при самых различных обстоятельствах,— при одном только условии, чтоб дело не доходило до резко и точно выраженной духовной заболевания; схема эта оказывается очень сложной, искусственной и только формальной.

Из Постановка вопроса о границах душевного здоровья только-только произнесенного ясно, что Кох не только лишь не сузил отправных точек зрения прежних психиатров и не отграничил поточнее предмета исследования, но, пожалуй, даже расширил его; правда, он осветил его по другому, выложил Постановка вопроса о границах душевного здоровья очень радиво и тщательно, но все таки не смог придать ему актуальный реальный нрав. Тем паче удивительно, что фактически говоря совсем то же самое повторяет в ближайшее время и Циэн. Правда, его работа Постановка вопроса о границах душевного здоровья по. интересующему нас в данную минутку вопросу еще далековато не может считаться законченной, хотя вот уже 3 года, как она печатается в Cha-rite — Annalen; но, уже из того, что Постановка вопроса о границах душевного здоровья до сего времени появилось в печати, совсем ясно, каким образом и в каких границах трактует Циэн тот предмет, о котором на данный момент речь идет. Работа Циэна, которую мы имеем в виду Постановка вопроса о границах душевного здоровья, озаглавлена «Zur Lehre -von den psychopathischen Konstilutionen» (К учению о психопатических конституциях). Что под этим термином создателем разумеются состояния, конкретно находящиеся на границах меж духовным здоровьем и заболеванием,— это с очевидностью явствует Постановка вопроса о границах душевного здоровья, во-1-х, из того определения, которое он дает этому термину — психопатическая конституция, — и, во-2-х, из того факта, что он сам очень точно приравнивает эти психопатические конституции тем состояниям, которые Кох описывал под Постановка вопроса о границах душевного здоровья именованием — psychopathische Minderwertigkeiten — и которые, как мы только-только лицезрели конкретно и представляют собой ту пограничную область, которая находится меж психологической нормой и патологией. Заметим здесь же кстати, что Циэн находит Постановка вопроса о границах душевного здоровья термин Коха нецелесообразным, во-1-х, поэтому, что в этом термине нужно подразумевается наличность психологической беспомощности, несостоятельности, что бывает далековато не всегда и, во-2-х, поэтому, что слово Minderwertigkeiten звучит не только лишь констатированием Постановка вопроса о границах душевного здоровья известного факта, чем только и должно ограничиваться всякое научное освещение, да и его определенной оценкой, определенной квалификацией (Wert — ценность, цена), что, как совсем верно считает Циэн, является полностью лишним в вопросах патологии. Что Постановка вопроса о границах душевного здоровья все-таки касается до того определения, которое делает сам Циэн изучаемому предмету, то, должно сознаться, оно совсем не отличается ни достаточной ясностью, ни категоричностью. Под психопатическими конституциями создатель разумеет такового рода многофункциональные болезненные Постановка вопроса о границах душевного здоровья состояния, при которых приходится следить разные, слабо выраженные, не связанные вместе непорядки в умственной и аффективной сферах, при этом дело не доходит до развития длительно длящихся и резко выраженных галлюцинаций Постановка вопроса о границах душевного здоровья, бредовых мыслях и тому схожих томных явлений; таким определением создатель отграничивает психопатические конституции от полностью выраженных психологических расстройств многофункционального нрава; в конституциях он лицезреет болезненные состояния, которые недоразвились до реального духовного расстройства Постановка вопроса о границах душевного здоровья, а тормознули, так сказать, на полдороге, на границе духовных заболеваний. В полном согласовании с такового рода определением Циэн считает полностью вероятным и нужным гласить о обретенных и прирожденных психопатических конституциях, о Постановка вопроса о границах душевного здоровья конституциях эндогенного и экзогенного происхождения, о стационарных, прогрессивных и даже повторяющихся психопатических конституциях, в конце концов — об острых и приобретенных; он совсем не смущается хотя бы тем обстоятельством, что такое сочетание 2-ух определений, как «острая Постановка вопроса о границах душевного здоровья конституция» — он сам на это показывает — звучит бесспорным внутренним противоречием. Таким макаром, и Циэн совсем идиентично с Кохом термином «психопатическая конституция» обозначает только известную, определенную степень психологического растройства, психологической несостоятельности и Постановка вопроса о границах душевного здоровья на основании 1-го этого общего признака соединяет воединыжды клинические симп-томокомплексы, суть и значение которых совсем не схожи; такового рода схематизация, допустимая только там, где имеется дело с цифрами, с величинами отвлеченными Постановка вопроса о границах душевного здоровья, математическими, оказывается, думается нам, совсем неприменимой и никчемной при сравнении вместе реальных, актуальных явлений. Результатом таковой схематизации будет то событие, что работа Циэна, правда, повторяем, еще далековато не законченная, грешит решительно теми же Постановка вопроса о границах душевного здоровья недочетами, на которых мы уже останавливались. Заметим тут же, что последняя склонность к формализму сказывается у Циэна не только лишь в постановке вопроса о психопатических конституциях, да и в Постановка вопроса о границах душевного здоровья целом ряде других суждений, высказываемых им попутно в его все таки в общем очень увлекательной работе. Так, к примеру, он находит вероятным гласить о композиции 2-ух клинических явлений даже в этом случае, когда Постановка вопроса о границах душевного здоровья оба эти явления сущность следствия 1-го и такого же этиологического момента; ясно, что, становясь на такую точку зрения, можно без конца дробить наблюдаемые в поликлинике синдромы. Дальше Ziehen, меж иным, категорически Постановка вопроса о границах душевного здоровья заявляет, что можно считать бесспорным, что самые разные этиологические причины могут вызывать одни и те же психопатические конституции. Это положение совсем не согласно с научным мышлением, в нем кроется большая логическая ошибка Постановка вопроса о границах душевного здоровья, объяснимая только тем, что в целом ряде клинических фактов мы совсем не знаем настоящей предпосылки явлений. Folie lucide Трела, folierai-sonnante Фальре, psychopathische Minderwertigkeiten Коха, в конце концов, psychopathische Konstitutionen Циэна — вот те общие свойства Постановка вопроса о границах душевного здоровья, которыми отдельные создатели пробовали найти ту группу явлений, которая в текущее время нас занимает. Подводя итоги всему тому, что мы гласили ранее, делая, так сказать, положительные выводы из критики Постановка вопроса о границах душевного здоровья прежних исследовательских работ, приходится придти к заключению, что нужно существенно сузить материал, подлежащий исследованию, сузить его необходимо в 2-ух направлениях: во-1-х, в количественном отношении, т. е. нужно поточнее отграничить случаи, подлежащие описанию Постановка вопроса о границах душевного здоровья; во-2-х, в высококачественном, т. е. необходимо обрисовывать не общую симптоматологию переходных состояний, а клинику этих форм, клинику границ психологических заболеваний. То событие, что любая духовная болезнь, какого бы происхождения она ни была, может Постановка вопроса о границах душевного здоровья иметь и в реальности имеет стадии, когда субъект находится па границах духовного здоровья и заболевания,— это событие еще не может быть достаточным основанием к тому, чтоб при исследовании промежных, пограничных типов Постановка вопроса о границах душевного здоровья обрисовывать и учить всю клиническую психиатрию, хотя бы не в полном ее объеме, а только в той ее части, которая рассматривает переходные состояния. При установлении границ духовного здоровья и заболевания Постановка вопроса о границах душевного здоровья эти переходные состояния, естественно, не могут быть оставленными без внимания, но сначала на первом плане должны быть поставлены прирожденные и неизменные характеристики личности, прирожденные психологические особенности, особенности такового рода, которые накладывают узнаваемый отпечаток Постановка вопроса о границах душевного здоровья на весь психологический склад индивида, во-1-х, и которые помещают его на границу духовного здоровья, во-2-х. Сначала нужно подразумевать те формы, которые оказываются для индивида связанными с его рождением; эти формы не имеют Постановка вопроса о границах душевного здоровья ни начала, ни конца, они никогда не начинаются, и никогда не исчезают, они всю жизнь оказываются неизменными спутницами их носителей; правда они появляются не всегда идиентично рано, в детском Постановка вопроса о границах душевного здоровья и даже время от времени в юношеском возрасте они не всегда идиентично приметны, но все таки они обнаруживаются и дают себя знать роковым для индивида образом; это — те состояния, которые для стороннего наблюдающего развиваются Постановка вопроса о границах душевного здоровья совсем неприметно, вроде бы беспричинно и наименее всего принуждают окружающих мыслить о том, что тут идет речь если не о реальном духовном расстройстве, то по последней мере о кое-чем, к Постановка вопроса о границах душевного здоровья такому расстройству очень близком. Границу меж здоровьем и заболеванием сначала занимают те, кто повсевременно живет на этой границе, а не перебегает из состояния здоровья в состояние заболевания либо; напротив,— только временно, более Постановка вопроса о границах душевного здоровья длинный либо маленький срок, глядя по случаю, оставаясь на этой границе. Этих то неизменных жителей пограничной области (habitants des pays frontieres, no радостному выражению Ball) и необходимо подразумевать,— тех, кто роковым образом Постановка вопроса о границах душевного здоровья с самого рождения привязан к этой границе, кто является туземцом этой пограничной полосы. Не считая того, что психологические особенности в этих случаях должны быть неизменными, прирожденными они должны быть к тому Постановка вопроса о границах душевного здоровья же таковы, чтоб их наличностью более либо наименее определялся весь психологический вид индивида, эти особенности должны накладывать собственный императивный отпечаток на весь духовный уклад данного лица. Существование в психике того либо другого субъекта каких-то Постановка вопроса о границах душевного здоровья простых неправильностей и уклонений, даже и прирожденных, еще не дает права и достаточного основания, думается нам, приравнивать его к пограничным типам, хотя бы в неких отдельных пт его духовная жизнь вправду бы Постановка вопроса о границах душевного здоровья находилась, таким макаром, на границе меж здоровьем и заболеванием. Для того чтоб иметь право гласить о промежном типе, нужно, чтоб у индивида были констатированы такие психологические особенности, которые бы оставляли собственный след Постановка вопроса о границах душевного здоровья, если не на всем содержании его духовной жизни, то по последней мере на многих ее пт; нужно, чтоб духовная жизнь такового субъекта если не на всем протяжении, то хотя Постановка вопроса о границах душевного здоровья бы в почти всех точках находилась на грани, отделяющей духовное здоровье и болезнь. Задачка, которую мы ставим таким макаром, существенно суживается, но совместно с тем, думается нам, и выигрывает в определенности и ясности; не Постановка вопроса о границах душевного здоровья много того, только при таком сужении изучаемого материала только и можно соединить этих представителей пограничной области, эти порубежные типы известного рода аспектом и сделать этот материал не только лишь предметом клинического наблюдения и Постановка вопроса о границах душевного здоровья описания, да и обработать его с более широких точек зрения биологии и даже социологии. Без такового сужения начальной точки зрения оказалось бы совсем неосуществимым монотонно оценивать изучаемый материал, как-нибудь Постановка вопроса о границах душевного здоровья его систематизировать и определять отношение этой группы явлений к другого рода формам и состояниям; в таком случае невольно пришлось бы клиническую точку зрения поменять только формальной. Резюмируя все то, что было сказано об этих Постановка вопроса о границах душевного здоровья пограничных типах, мы можем установить последующие главные клинические признаки, определяющие эту группу явлений. 1-ый признак состоит в всепостоянстве, прирожденное™ узнаваемых психологических особенностей у представителей этой группы людей; 2-ой — заключается в том, что Постановка вопроса о границах душевного здоровья эти особенности отражаются на всей духовной жизни субъекта; в конце концов, 3-ий — в том, что эти особенности таковы, что при их наличности индивид должен рассматриваться, как находящийся на границе меж духовным Постановка вопроса о границах душевного здоровья здоровьем и заболеванием. Эти индивиды, находясь на свободе, резко отличаются от обычных, обычных людей; оказавшись же — добровольно ли, либо вследствие столкновений с законом — в особом заведении для сумасшедших, они точно так Постановка вопроса о границах душевного здоровья же резко отличаются и от остального населения этих учреждений. Заметим сейчас же, что в эти учреждения они попадают, к огорчению, изредка, заурядно они остаются в жизни, принимают в ней посильное роль, являются известным соц Постановка вопроса о границах душевного здоровья фактором, который всегда нужно учесть; вот почему клиника этих состояний оказывается еще практически неизученной, вот почему более блестящие примеры этой пограничной области представлены не на страничках учебников, а или в произведениях Постановка вопроса о границах душевного здоровья писателей беллетристов, или в протоколах судебных заседаний.

Существование этих промежных типов обусловливается тем имеющим такое огромное био значение процессом, который именуется вырождением, дегенерацией, понимая этот термин в самом широком смысле слова Постановка вопроса о границах душевного здоровья; все представители этой пограничной области, это — дегенераты, вырождающиеся. Слово «дегенерация» является в текущее время так истасканным, что мы охотно отказались бы от его потребления; но за неимением ничего другого, определяющего данную Постановка вопроса о границах душевного здоровья сторону вопроса, приходится все таки воспользоваться этим термином. Заметим, что дело, естественно, идет не о всех вероятных формах дегенерации, а только об определенных категориях, конкретно о тех дегенератах, которые находятся на границе меж духовно Постановка вопроса о границах душевного здоровья бодрствующими и сумасшедшими людьми. И кретин, не способный выговорить ни 1-го слова, и маниакальный нездоровой, безумолку кричащий и говорящий, могут в узнаваемых случаях оказаться дегенератами, но, разумеется, не этих дегенератов Постановка вопроса о границах душевного здоровья имеем мы в виду, когда говорим, что промежные типы должны своим происхождением дегенерации; мы имеем в виду так именуемых дегенератов высшего порядка, примерно те формы дегенерации, которые Маньян называл les degeneres intelligents, degeneres superieurs Постановка вопроса о границах душевного здоровья.

Другое требование, которое мы предъявляем к нраву изложения предмета, сводится к тому, чтоб описание переходных форм, как мы уже на это указывали, состояло не в общей симптоматологии этих состояний, а в клиническом описании Постановка вопроса о границах душевного здоровья отдельных промежных типов; нет никакой нужды обрисовывать проявления дегенерации в той либо другой ее форме, не надо обрисовывать психологические симптомы у вырождающихся, необходимо устанавливать типы дегенератов.

Об эпилепсии и эпилептоиде

Клиника Постановка вопроса о границах душевного здоровья малой психиатрии
Ганнушкин П.Б.







Вопрос об эпилепсии либо, вернее говоря, об эпилепсиях, невзирая на свою давность, до сего времени является очень спорным и даже в почти всех принципных собственных сторонах— совсем нерешенным Постановка вопроса о границах душевного здоровья; его вновь пересматривают (Крепелин), ставят программным на особых съездах (Рейхардт), в конце концов, пишут обзоры (Груле) той огромной литературы, которая выходит по данному вопросу. Естественно, спорные и неясные пункты могут быть сколько-либо Постановка вопроса о границах душевного здоровья точно разрешены только довольно огромным, при всем этом верно оцененным и прослеженным клиническим материалом, — но некие разногласия и недоразумения по вопросу об эпилепсии, думается нам, происходят от очень случайного и не полностью Постановка вопроса о границах душевного здоровья ясного использования определениями: эпилепсия и эпилептоид, эпилептический нрав и эпилептическое полоумие и т. п. Вот на неких более острых сторонах клинического учения об эпилепсии мы бы и желали тормознуть.

Первым пт Постановка вопроса о границах душевного здоровья мы бы поставили вопрос о припадках, о патогномоническом значении так именуемых эпилептических и истерических припадков. Естественно, клиническое значение тех и других и на данный момент остается в достаточной мере разным, но далековато не Постановка вопроса о границах душевного здоровья в той степени, как это принималось ранее. Чем богаче опыт клинициста-психиатра (в особенности если подразумевать опыт, принесенный нам войной и революцией с их огромным количеством травматической, конту-зионной Постановка вопроса о границах душевного здоровья «истерии», с такими психологическими травмами, которые совсем непосильны людскому сознанию ни по их интенсивности, ни по их продолжительности), тем сложнее делается, а тотчас и совсем неосуществим дифференциальный диагноз отдельного припадка. Все решительно признаки, которыми Постановка вопроса о границах душевного здоровья при всем этом диагнозе обычно управляется клиника, при проверке их на большенном материале получают очень относительное и условное значение. Главным, решающим моментом для диагноза заболевания оказывается не припадочное состояние, а доприпадочные данные Постановка вопроса о границах душевного здоровья, течение и финал заболевания. Правда, в обычных случаях припадки, с одной стороны, эпилептические и, с другой — истерические, во всех собственных подробностях совсем не похожи одни на другие, — все таки при теперешнем Постановка вопроса о границах душевного здоровья клиническом опыте можно с достаточной определенностью утверждать, что припадочные состояния того и другого порядка могут встречаться и встречаются при самых различных духовных заболеваниях. Что касается истерических припадочных состояний в широком смысле слова Постановка вопроса о границах душевного здоровья либо, как сейчас некие психиатры выражаются, истерических реакций, то по отношению к ним уже издавна считается установленным, что эти реакции наблюдаются (не предрешая наличностью собственного клинического диагноза) и при различных психопатиях (истерия Постановка вопроса о границах душевного здоровья, как узнаваемый тип конституции, циклотомия, неустойчивость и т. д.), и при прогредиентных формах (генуинная эпилепсия, шизофрения), и, в конце концов, при органических заболеваниях мозга (прогрессивный паралич, сифилис мозга, артериосклероз, опухоли и т. д Постановка вопроса о границах душевного здоровья.); наличность истерического припадка, истерической реакции еще далековато не предрешает наличности истерической конституции («истерического характера»). Однозначно так же можно точно гласить, что и эпилептический обычный припадок наблюдается при различных болезнях; только эти заболевания Постановка вопроса о границах душевного здоровья, если подразумевать относительную частоту при их эпилептических припадков, необходимо именовать в оборотном порядке, начавши с органических болезней, продолжая обозначенными прогредиентными формами и заканчивая конституциональными психопатиями. Последнее событие, т. е. возможность реальных Постановка вопроса о границах душевного здоровья обычных эпилептических припадков при психопатиях различного рода (Оппенгейм, Братц, Крепелин и др.), мы в особенности подчеркиваем.

2-ой пункт, это — вопрос об эпилептическом нраве либо эпилептическом полоумии. Генуинная, идиопатическая эпилепсия, как больной процесс, как Постановка вопроса о границах душевного здоровья прогредиентное духовное болезнь, приводит в собственном течении, как заболевания, в какой-то момент к определенному начальному состоянию. Это начальное состояние типично, практически специфически для генуинной эпилепсии. Тут меж генуинной эпилепсией Постановка вопроса о границах душевного здоровья и шизофренией может быть проведена полная параллель: и эпилептическое начальное/состояние, и шизофреническое в обычных случаях так определенны, что диагноз заболевания может быть установлен с нужной точностью по соответственному статусу. Психологическая картина эпилептического Постановка вопроса о границах душевного здоровья начального состояния исследована и описана во всех подробностях уже очень издавна и нет никакой надобности останавливаться на этой картине. Одним из неизменных и главных компонент этой кйртины является ослабление ума, полоумие Постановка вопроса о границах душевного здоровья; вот почему, думается нам, говоря об эпилептическом начальном состоянии, следует гласить об эпилептическом полоумии, и, напротив, не следует гласить об эпилептическом нраве, — и это по двум основаниям: во-1-х, когда молвят о нраве Постановка вопроса о границах душевного здоровья, то всегда имеются в виду не нажитые, не обретенные в течение жизни и тем паче в течение заболевания, а прирожденные характеристики психики; во-2-х, в понятие о нраве совсем не заходит в виде нужного Постановка вопроса о границах душевного здоровья условия упадок ума, т. е. полоумие.

Эпилептическое полоумие как финал генуинной эпилепсии в достаточной мере специфически; в то же время если не подобная, то во всяком случае близкая к этому эпилептическому полоумию Постановка вопроса о границах душевного здоровья психика встречается при целом ряде духовных болезней. Тут снова приходится гласить о расширении устанавливаемых нами клинических симптомо-комплексов. Вот почему более других склонные к обобщениям французы (Поль Бонкур, Маршанд и Постановка вопроса о границах душевного здоровья Ное) уже издавна стали гласить не об эпилептическом нраве, а о так именуемом эпилептическом нраве, подчеркивая этим образным выражением то событие, что связь меж эпилептическими припадками и подходящим конфигурацией личности совсем не является неразрывной Постановка вопроса о границах душевного здоровья и непременно нужной. В большинстве случаев близкая (но неаналогичная) к эпилептическому полоумию психика встречается при приобретенных заболеваниях, развивающихся в связи с той либо другой заразой, при неких формах артериосклероза мозга, при Постановка вопроса о границах душевного здоровья известной локализации опухоли мозга, в неких случаях церебрального люэса и т. д. Эпилептические либо эпилептиформные припадки могут сопутствовать страданию, но могут и отсутствовать.

3-ий пункт, которого мы желаем коснуться, это Постановка вопроса о границах душевного здоровья вопрос о тех случаях в психиатрической поликлинике, когда психика, опять-таки близкая к эпилептической (меж иным, без неотклонимой беспомощности ума), является прирожденной, присущей пациенту, если не ab ovo, то по последней мере уже Постановка вопроса о границах душевного здоровья точно обозначается к тому возрастному моменту (14— 16 лет), когда намечается и определяется психологический склад и нрав. В таком случае нужно гласить об эпилептоидном тип психики, об эпилептоидном нраве, идеальнее всего, думается нам, об эпилептоидной Постановка вопроса о границах душевного здоровья психопатии. При всей Неопределенности (и медицинской, и генетической) понятиеУо конституциональной психопатии все таки должно быть противопоставлено понятию о болезненном процессе, о прогредиентном заболевании. Это различие для психиатрии пока является очень Постановка вопроса о границах душевного здоровья неплохой рабочей догадкой. Эпилептоидная психопатия, таким макаром, противопоставляется генуинной эпилепсии как прогредиентной форме. Отношения меж тут сопоставляемыми явлениями совсем те же, что меж шизоидной психопатией (шизоидней) и шизофренией (болезненным процессом).

В связи Постановка вопроса о границах душевного здоровья с только-только произнесенным должен быть, естественно, поставлен вопрос о более четком клиническом содержании эпилептоидной психопатии либо, по другому говоря, эпилептоидной конституции. Тут, естественно, много условного. Как мы уже произнесли, психика генуинной эпилепсии с ее Постановка вопроса о границах душевного здоровья начальным состоянием исследована уже издавна; этими издавна известными и довольно определенными чертами «эпилептика» и наделяется — только от рождения — психика «эпилептоидного психопата». Жизнь и клиника искрометно подтверждают и далее углубляют эти Постановка вопроса о границах душевного здоровья предпосылки и догадки. Крепелин в собственном учебнике касается этого вопроса вскользь и всего в нескольких строчках; но он совсем определенен и, думается нам, в значимой мере прав, когда в вводных общих Постановка вопроса о границах душевного здоровья замечаниях к главе о психопатических личностях гласит: «нельзя опровергать, что мы имеем психопатические личности, особенности которых принуждают мыслить об их близком взаимоотношении к эпилептическому вырождению (терминология создателя). Это, во-1-х, некие раздражительные, мелочные Постановка вопроса о границах душевного здоровья, очень набожные педанты и, во-2-х, некие ограниченные, гневливые, эмоционально-тупые грубияны. Предстоящий клинический опыт должен показать, как верно в таких случаях гласить об «эпилептоидных психопатах». Другие клиницисты, не делая такового акцента Постановка вопроса о границах душевного здоровья на ограниченности, мелочности, педантизме, ханжестве, сближают эпилептоидный тип психопатии с теми личностями, которые описываются под заглавием «возбудимых» (Die Erreg-baren explosible Psychopathen).

Мы лично считаем это последнее мировоззрение более правильным, ибо только-только Постановка вопроса о границах душевного здоровья нареченные характеристики психики являюся или совсем не неотклонимыми, а только случайными, или еще больше принадлежащими другим типам психопатии (психастения, шизоидия), или, в конце концов, обязанными своим происхождением нажитому, полученному полоумию Постановка вопроса о границах душевного здоровья. Мы полагаем, что эпилептоидную психопатию, эпилептоидную конституцию охарактеризовывают — уже от рождения — последующие главные свойства: во-1-х, последняя раздражительность, доходящая до приступов неудержимой ярости; во-2-х, приступы расстройства настроения (с нравом тоски, ужаса, гнева), приступы либо Постановка вопроса о границах душевного здоровья краткосрочные, либо ролее долгие, развивающиеся либо спонтанно безо всякого наружного повода, либо в связи с тем либо другим психологическим шоком; в конце концов, в-3-х, точно выраженные моральные недостатки Постановка вопроса о границах душевного здоровья. Психопатов эпилептоидного типа мы склонны сближать с психопатами возбудимыми, с психопатами импульсивными.

4-ый пункт, это — взаимоотношение межд)м эпилептоидной психопатией и эпилепсией генуинной. К огорчению, в этом вопросе чего-нибудть определенное сказать нельзя. Сопоставление, сравнение Постановка вопроса о границах душевного здоровья клинических фактов может иметь только ограниченное значение, но все таки оно может указать путь последующих исследовательских работ. Одним из очередных вопросов медицинской психиатрии является взаимоотношение меж шизоидной психопатией и Постановка вопроса о границах душевного здоровья присоединяющимся к этой прирожденной дефицитности шизофреническим процессом (шизофренией). Шизоидные препсихотические черты личности могут комбинироваться с болезненным процессом (шизофренией), давая новейшую, сложную клиническую картину; композиция эта совсем не является неотклонимой и шизоидный психопат может остаться Постановка вопроса о границах душевного здоровья таким всю жизнь, не давая прогредиентного инвалидизирующего личность течения; он может даже сделать психотическую реактивную вспышку, которая обойдется безо всякого вреда для его психики. Что необходимо, чтоб шизоидия перевоплотился в шизофрению Постановка вопроса о границах душевного здоровья,— вот вопрос, если и нерешенный, то все таки точно поставленный в специальной литературе. Необходимо тотчас же во избежание недоразумений отметить, что для шизофрении, для шизофренического процесса совсем не является нужным подготовительным условием наличность шизоидной Постановка вопроса о границах душевного здоровья психики; шизофрения развивается на хоть какой почве, но все таки тот факт, что будущие шизофреники за длительное время до начала шизофрении, за много лет, с юношества, если редко, то Постановка вопроса о границах душевного здоровья в ряде всевозможных случаев, обнаруживают типичные (шизоидные) черты психики, — данный факт является достаточно твердо установленным психиатрической клиникой. Те же самые вопросы mutatis mutandis должны быть поставлены и по отношению к эпилепсии. Генуинная Постановка вопроса о границах душевного здоровья эпилепсия может развиваться на хоть какой почве, но непременно есть испытанные четкие случаи, когда за длительное время до эпилептического процесса наблюдалась эпилептоидная психика. Найти в таком случае срок, начало болезненного процесса очень тяжело. Это Постановка вопроса о границах душевного здоровья событие, думается нам, — естественно, посреди ряда

других суждений — отдало Крепелину основание гласить о возможном существовании случаев эпилепсии без эпилептических припадков. Тот же Крепелин, анализируя психику нездоровых с генуинной эпилепсией некие из Постановка вопроса о границах душевного здоровья соответствующих черт этой эпилептической психики относит за счет недочетов развития индивида (EntwicKlungshemmung), другие же — за счет самого эпилептического болезненного процесса. |Мы лицезреем тут снова попытку установить разницу меж прирожденными, с одной стороны, и Постановка вопроса о границах душевного здоровья нажитыми во время процесса заболевания — с другой, качествами психики. Это — вопрос принципиальный, легитимный, но не так просто разрешимый. В других — может быть даже более нередких — случаях эпилептоидная психопатия точно так же, как и Постановка вопроса о границах душевного здоровья шизоидия, остается такой в течение всей жизни, не комбинируясь с эпилепсией (с процессом).

Последний вопрос, который мы желали бы не решить, естественно, а только наметить, это — вопрос о медицинской картине тех реактивных Постановка вопроса о границах душевного здоровья психотических вспышек, которые наблюдаются при эпилептоидной психопатии. Это вопрос о содействии, о соотношении меж конституцией индивида и его психологической реакцией. Этот вопрос подлежит подробной медицинской обработке. По нашим очень недостающим Постановка вопроса о границах душевного здоровья наблюдениям эпилептоидный психопат может давать в качестве реактивной вспышки: 1) картину огромного двигательного возбуждения, картину буйства; 2) картину резкой тоски; 3) картину сумеречного состояния (с синдромом Ганзера); 4) в конце концов, картину псевдодеменции.

ЛИТЕРАТУРА

Aschaffenburg. Die Постановка вопроса о границах душевного здоровья konstitutionellen Psychopatien. 1922 (Handbuch

der arztlich. Erfahr. im Weltkriege 1914/18). Barth. Birnbaum. Psychopathic und Psychosen. 1923 (Handbuch d. N. von

Lewandowsky). Springer.

Bumke. Lehrbuch der Geisteskrankheiten. 1924. Bergmann. Q r u h 1 e. Ueber die Постановка вопроса о границах душевного здоровья Fortschritte in der Erkenntnis der Epilepsie. Zentralbl.

fur die ges. N. u. P., B. 34. 1923. К r a e p e 1 i n. Psychiatrie. IV Band. 1915. Barth.

Kraepelin. Zur Epilepsiefrage, Zeitsch. fur die ges Постановка вопроса о границах душевного здоровья. N. u. P. B. 52, 1919. Reichardt. Der gegenwartige Stand der Epilepsieflorschung. Zeitsch.

fur die ges. N. u. P. B. 89. 1924. Schn eider. Die psychopatischen Personlichkeiten. 1923 (Handbuch d.

P. v. Aschaffenburg). Denticke. Wilmanns. Die Psychopathien, 1914 (Handbuch d Постановка вопроса о границах душевного здоровья. N. v. Lewandowsky).

Springer.

Об эпилептоидном типе реакции

Клиника малой психиатрии
Ганнушкин П.Б.







За ближайшее время в медицинской психиатрии установились новые определения, и эти определения имеют не только лишь Постановка вопроса о границах душевного здоровья определенное клиническое содержание. К числу таких определений относится термин “тип реакции” (Reaktionstypus), прибавлением к этому термину устанавливается более узенькое понятие, ограничиваемое теми либо другими рамками: к примеру, тип реакции конституциональный, эндогенный либо экзогенный; в Постановка вопроса о границах душевного здоровья другой плоскости — тип реакции шизофренический, параноидный и т. д.

Клинически тип реакции может определяться, меж иным, ситуацией, содержанием того психологического шока, который вызывает данную реакцию. Горе, несчастье, утрата близкого — вызывают депрессивную реакцию, полностью Постановка вопроса о границах душевного здоровья естественную и понятную; таковой же естественной и понятной является параноидная реакция после обыска, ареста и т. д. Такую психическую связь меж медицинской картиной реакции и вызвавшей ее психологической травмой Постановка вопроса о границах душевного здоровья удается установить далековато не всегда. В тех случаях, где таковой связи нет, из медицинской картины реактивного состояния приходится делать заключение, что психологические черты, так ярко обнаруживающиеся в реакции, заложены, есть—хотя бы и Постановка вопроса о границах душевного здоровья латентно— в конституциональном предрасположении индивида; другими словами, предположительно можно считать, что клиническая картина реакции в этих случаях определяется конституционально.

Очень нередко и ситуационный, и конституционный причины не только лишь не исключают друг дружку Постановка вопроса о границах душевного здоровья, но даже действуют в одном направлении.

Нам думается, что в текущее время можно гласить и об эпилептоидном типе реакции; клиническая картина этой реакции соответствует лику эпилептоидной психопатии; разница только в Постановка вопроса о границах душевного здоровья том, что эпилептоидный психопат всю жизнь обнаруживает себя, как такой, а при реакции эпилептоид-ного типа такое состояние является преходящим, острым, реактивным (острое эпилептоидное состояние).

Под эпилептоидным типом реакции мы бы желали Постановка вопроса о границах душевного здоровья иметь в виду не те краткосрочные на некоторое количество дней приступы расстройства настроения с нравом тоски, ужаса, гнева, которые развиваются спонтанно либо реактивно у эпилептиков и эпилептоидов. Мы бы желали вложить в это понятие Постановка вопроса о границах душевного здоровья несколько другое содержание. Мы представляем для себя дело происходящим последующим образом: под воздействием томных переживаний, огромных неудач, огорчений — долгих, повторных, насыщенных — у индивида реактивно развиваетсн долгое расстройство настроения, которое выражается в озлобленности Постановка вопроса о границах душевного здоровья, гневливости, тоске. Нездоровой озлобляется, обнаруживает все отрицательные черты собственной психики, старается выявить себя может быть жестче, может быть ан-тисоциальнее, третирует всеми правилами и способностями общежития; он отмежевывается от общества, старается Постановка вопроса о границах душевного здоровья как можно больше навредить, отомстить этому обществу; он не погружается в себя самого, как шизоид либо шизофреник, он ведет борьбу.

Эта борьба не есть итог какой-либо стойкой бредовой идеи; эта борьба есть Постановка вопроса о границах душевного здоровья итог чувства мести, чувства озлобления хворого против общества, которое не отдало . ему счастья, комфорта, места в жизни, и против тех критерий, в каких он очутился.

Это состояние не имеет никаких Постановка вопроса о границах душевного здоровья признаков, не носит на для себя совсем печати краткосрочного психотического приступа и, напротив, обладает всеми атрибутами неизменных параметров личности; в этом конкретно обстоятельстве кроется огромное затруднение при выделении в необыкновенную группу такового клинического типа преходящей Постановка вопроса о границах душевного здоровья реакции. По сути — как указывает психиатрическая практика в известном ряде всевозможных случаев— это состояние бывает временным, преходящим, длящимся только месяцы. Это состояние есть только реакция известного ряда индивидуумов, реакция Постановка вопроса о границах душевного здоровья на известную актуальную ситуацию.

Проходит узнаваемый срок (6—9—12 месяцев), психика хворого приходит в равновесие и приступ завершается, давая после себя в дальнейшем—как и всякое другое реактивное состояние — повод к предстоящему психическому развитию личности.

Такового Постановка вопроса о границах душевного здоровья рода эпилептоидные реакции (острое эпилептоидное состояние), естественно, могут развиваться только у тех индивидуумов, в психике которых и в обыденное время (вне времени реакции) эпилептоидный круг, как сейчас принято выражаться, если Постановка вопроса о границах душевного здоровья не ясно выражен, то хотя бы намечен.

Такое же острое эпилептоидное состояние — в качестве психотического эпизода — может наблюдаться не только лишь при конституциональных психопатиях (о чем и была речь выше), да и при Постановка вопроса о границах душевного здоровья болезненных процессах, при органических заболеваниях мозга: при эпидемическом энцефалите (у малышей), при травматических поражениях мозга, при шизофрении и т. д.

Клиника психопатий, их статика, динамика, систематика. Вступление

Клиника малой психиатрии
Ганнушкин П.Б Постановка вопроса о границах душевного здоровья.







Клиническая психиатрия переживает кризис. Этот кризис неизбежен. Психиатрия — самая юная и самая непростая ветвь медицинской медицины. Она только-только вырвалась из объятий спекулятивного мышления, только-только стала на био основание и, твердо держась за Постановка вопроса о границах душевного здоровья эту бфу, начала стремительно развиваться. Успехи и заслуги медицинской психиатрии — и теоретические и практические — очень огромные. Но если почти все изготовлено, то еще более предстоит сделать. Если в одной, очень большой Постановка вопроса о границах душевного здоровья собственной части, в области так именуемых экзогений, клиническая психиатрия самым близким образом подошла к остальной медицине, если в этой группе «экзогенных» (в широком смысле слова) психологических болезней меж психиатрической и терапевтической клиниками нет Постановка вопроса о границах душевного здоровья ни различия, ни противоречий — ни в смысле исследования материала, ни в смысле способов исцеления, — другими словами в психиатрической поликлинике большая группа болезней, группа огромного значения, которая как и раньше навлекает на Постановка вопроса о границах душевного здоровья психиатрию недовольство со стороны соматиков: соматики как и раньше готовы созидать в психиатрах не биологов, а «психологов» в специфичном смысле этого слова, как и раньше отрешаются от общего языка и даже общего мышления Постановка вопроса о границах душевного здоровья, как и раньше готовы опровергать за психиатрией право быть отраслью медицины.

Это группа так именуемых конституциональных психопатий. Эта группа очень многообразна, до сего времени она остается очень разрозненной, она описывается в Постановка вопроса о границах душевного здоровья различных главах и даже в различных томах психиатрических учебников и руководств; в эту группу входят и циркулярный психоз, и паранойя, и истерия, и «психопатические личности», и ненормальные реакции, и половые извращения и т Постановка вопроса о границах душевного здоровья. д. Было бы очень лучше и совсем нужно отыскать и для этой группы случаев соматическую базу либо хотя бы определенные соматические корреляции. Тут делаются бессчетные и исключительные пробы: эти пробы не только Постановка вопроса о границах душевного здоровья лишь делаются, они должны делаться, ибо уже на данный момент есть много оснований мыслить, что эти пробы — скоро ли, поздно ли, — но увенчаются фуррором. Эти пробы делаются решительно во всех Постановка вопроса о границах душевного здоровья плоскостях и направлениях: пробуют учить и систематизировать психопатии, исходя из самых различных предпосылок — анатомических, физиологических, хим, эндокринологических и др. Строение человеческого тела сопоставляют с его «характером»; различают

психику ваготоников и симпатикотоников; различают психику людей Постановка вопроса о границах душевного здоровья с доминированием деятельности коры мозга от психики людей, у каких преобладают функции подкорковых областей; даже в границах одной коры мозга выделяют различные типы людей (тип лобный, тип затылочный), пробуют установить различие Постановка вопроса о границах душевного здоровья в психике, если не людей, то животных, исходя из экспериментальных данных об условных и бесспорных рефлексах. Ставят психику в связь со качествами сосудистой системы, с общими качествами тканей организма, с Постановка вопроса о границах душевного здоровья качеством крови и т. д.

В особенности огромное поле для выводов подобного рода — выводов не только лишь увлекательных и заманчивых, да и сплошь и рядом очень суровых и основательных — дает эндокринная система: молвят Постановка вопроса о границах душевного здоровья о гипертиреоидном и гипотиреоидном характерах, о типе тетаноидном и типе базедовоидном, о типах гипогенитальном, гипосупраренальном, гипо- и гипер-питуитарном. Если, с одной стороны, можно это снова выделить, все эти пробы нужны и в конечном Постановка вопроса о границах душевного здоровья счете приведут к очень определенным и надежным результатам, то, с другой стороны, нужно с таковой же, если не с большей отчетливостью сказать, что эти пробы пока еще не дали применимого, понятного Постановка вопроса о границах душевного здоровья и хоть сколько-либо твердого разъяснения тому огромному материалу этой области, которым располагает клиника. Из этого положения, думается нам, с неизбежностью вытекает другое: пока у нас не имеется определенной соматической Постановка вопроса о границах душевного здоровья базы для исследования конституциональных психопатий, мы должны учить этот важный материал в том нюансе, в каком он доступен и поддается исследованию; другими словами, мы должны учить клинику психопатий. Мы не должны скрывать от себя Постановка вопроса о границах душевного здоровья, но не должны и огорчаться тем обстоятельством, что это наше клиническое исследование психопатий окажется недолговечным, что со временем, с прогрессом познания в базе разных психопатий окажутся отысканными определенные со-матофизиологические Постановка вопроса о границах душевного здоровья моменты, — все таки мы и в текущее время при теперешнем уровне познания должны учить и классифицировать психопатии, учить их клинику в ее статическом и динамическом разрезах; мы должны взять всю эту огромную группу Постановка вопроса о границах душевного здоровья конституциональных психопатий за одно целое и изучить эту общую сумму клинических фактов с одних и тех же точек зрения, не разравнивая отдельных ингредиентов этой суммы, а, напротив, всегда сопоставляя одни слагаемые с другими Постановка вопроса о границах душевного здоровья.

В этих вводных соображениях мы бы желали точно выделить, что конституциональные психопатии — вроде бы ни были многообразны их проявления — составляют при теперешнем уровне познания одну главу медицинской психиатрии. В этой главе психопат должен Постановка вопроса о границах душевного здоровья изучаться под одним и этим же углом зрения, одними и теми же клиническими приемами. Это — 1-ое. 2-ое — психопат должен изучаться как целое, как личность во всей ее полноте, во всем ее объеме Постановка вопроса о границах душевного здоровья; естественно, должны изучаться может быть полнее соматические корреляции этой личности, но их одних еще пока очень не достаточно; психопат должен изучаться во взаимоотношении с окружающей его средой, во всех его столкновениях Постановка вопроса о границах душевного здоровья с этой средой, во всех его реакциях на нее, во всех противоречиях его психики, но всегда он должен изучаться как нечто единое, целостное. В конце концов, психопат должен изучаться не только лишь Постановка вопроса о границах душевного здоровья в течение отдельных, болезненных шагов его жизни, а по способности в протяжении всего его актуального пути; только тогда можно быть до известной степени гарантированным от всякого рода поспешных выводов и обобщений, только Постановка вопроса о границах душевного здоровья тогда можно отделить временное, случайное, преходящее от неизменного и стойкого. Эти три методологических условия кажутся нам необходимыми при исследовании психопатий.

Путь, которым можно идти при исследовании этого материала, думается нам Постановка вопроса о границах душевного здоровья, двойственный: один путь, путь испытанный, надежный, давший нам уже блестящие результаты, это — путь от заболевания к здоровью, от большой сугубой психиатрии к малой, пограничной, путь, которым до сего времени шла наша дисциплина (и Постановка вопроса о границах душевного здоровья не только лишь она одна) и от которого нет никаких оснований отрешаться. Другой путь, если угодно, — оборотный: от здоровья к заболевания либо, точнее говоря, путь, имеющий своим начальным пт не население Постановка вопроса о границах душевного здоровья психиатрической поликлиники, а обыденную актуальную среду, обыденную актуальную атмосферу; этот путь изучает личность в ее отношениях с окружающей средой, с акцентом на последней. Результатом лишнего увлечения таким взором является предложение поменять термин «психопат Постановка вопроса о границах душевного здоровья» термином «социопат», — предложение на наш взор и неприемлемое, и ничем неоправдываемое, а главное, очень упрощающее эту настолько сложную делему. На этом втором пути исследования в особенности много внимания уделяется вопросам воспитания, быта, профессии, ситуации Постановка вопроса о границах душевного здоровья. Эти два пути совсем различные, но они не исключают, а дополняют один другой. 2-ой путь, думается нам, в деле исследования психопатий отдал еще очень малость, но некие вопросы, поставленные благодаря конкретно этому Постановка вопроса о границах душевного здоровья пути, и очень увлекательны, и принципно важны. Соединить, но, эти два пути в одном исследовании, нам кажется, очень затруднительным. В нашей работе мы приемущественно исходим из клинического опыта и клинического материала; другими Постановка вопроса о границах душевного здоровья словами мы идем первым методом, это делает нашу работу несколько однобокой; но фактор соц, ситуационный, в широком смысле слова, мы не только лишь не игнорируем, а точно подчеркиваем и имеем в Постановка вопроса о границах душевного здоровья виду.

Сумеем ли мы, оставаясь в границах клинического опыта, хотя бы на узнаваемый просвет времени дать систему психопатий? Думаем, что нет; но нам кажется не безынтересным хотя бы попробовать это сделать, попробовать дать Постановка вопроса о границах душевного здоровья общую систему конституциональных психопатий, отдельные части которой, может быть, окажутся незаполненными, а только намеченными, давая место для будущих исследовательских работ. В нашем истолковании клинического материала мы дорожим еще больше конкретно общей системой Постановка вопроса о границах душевного здоровья, чем фактическим содержанием; этим разъясняется то событие, что многих вещей, многих деталей мы совсем не касаемся, точно полагая, что таким изложением мы заслонили бы общий план работы. С другой стороны Постановка вопроса о границах душевного здоровья, из числа тех же суждений мы распределили наш материал не так, как заурядно это делается. Психопатические личности, патологические нравы всегда оказываются предметом последних заключительных глав учебников и руководств по психиатрии; мы же Постановка вопроса о границах душевного здоровья начинаем свое изложение конкретно с их, как с той основной статической базы, как с той земли, которая приходит в колебание, в сотрясение, которая меняет свои характеристики на длинный либо маленький срок под воздействием Постановка вопроса о границах душевного здоровья тех либо других причин (динамика психопатий). Статический и динамический разрез одной и той же психопатической личности — вот принцип нашего осознания предмета, принцип, который не всегда, к огорчению, удается поочередно провести. Ясно в таком Постановка вопроса о границах душевного здоровья случае, что статический разрез личности, как точка приложения наружного фактора, должен изучаться и излагаться ранее, чем ее динамика, в которую должны войти формы реакции этой личности на то либо Постановка вопроса о границах душевного здоровья другое наружное раздражение. Правда, в процессе жизни статика не отделима от динамики; ведь понятие о статике есть понятие в достаточной мере условное, абстрактное, практически математическое, но все таки определенные характеристики личности к известному моменту жизни Постановка вопроса о границах душевного здоровья индивида (к 18—20 годам) оказываются более либо наименее стойкими, установленными и могут быть взяты, как нечто данное, как статический материал, как начальная точка динамики. Может быть, — и это даже наверняка Постановка вопроса о границах душевного здоровья — то, что мы описываем в статике, есть нечто производное, есть уже итог динамики; может быть, число главных типов («статических») еще меньше, чем взято в нашем изложении, но мы не желали бы сказать больше того Постановка вопроса о границах душевного здоровья, что в текущее время знаем; по мере роста познаний некие звенья нашей системы могут быть перенесены из 1-го ряда в другой, но это не должно нарушать всей системы. Аспект динамики, аспект развития Постановка вопроса о границах душевного здоровья нужно ввести в обиход медицинской психиатрии; этот аспект должен быть применен еще больше, чем это делается сейчас, когда настолько не мало внимания уделяется исследованию и анализу «состояния» хворого и так не много говорится Постановка вопроса о границах душевного здоровья о «течении» заболевания. В нашей работе изложению статического материала тоже уделено огромное место, но мы бы желали выделить, что в статике психопатий имеется в виду фактическое содержание предмета, а в динамике — приемущественно Постановка вопроса о границах душевного здоровья типы, законы, формулы развития психопатий; определенному изложению фактов всегда приходится уделять больше места, чем законам их развития; без первого нереально и 2-ое.

Большой материал конституциональных психопатий мы пытаемся классифицировать Постановка вопроса о границах душевного здоровья в границах клинически наблюдаемых фактов и в границах современных клинических установок. Отправной точкой в нашей системе является динамический подход к психопатии: берется статика психопатии и эта психопатия изучается во всем богатстве ее проявлений под Постановка вопроса о границах душевного здоровья знаком динамики соц критерий жизни, динамики био (к примеру, возраст), динамики патолого-клинической. Основными динамическими моментами в патологической жизни личности являются: 1) фаза либо эпизод, 2) шок, 3) реакция, 4) развитие. По этой конкретно Постановка вопроса о границах душевного здоровья схеме идет предстоящий распорядок изложения.

Все общие вопросы — настолько принципиальные и достойные внимания о нраве, о характере, о конституции, об особенности — нами оставляются в стороне. Мы обязаны по роду собственной специальности брать вещи Постановка вопроса о границах душевного здоровья, явления такими, какими они наблюдаются доктором и в поликлинике; и в этом наше преимущество, но, может быть, в этом же еще более и наш недочет; мы желали бы только мыслить, что эти наши Постановка вопроса о границах душевного здоровья клинические суждения могут сослужить хотя бы маленькую службу и в других областях — областях более общего нрава.

Общие вводные суждения

Клиника малой психиатрии
Ганнушкин П.Б.







Современное учение о конституциональных психопатиях явилось Постановка вопроса о границах душевного здоровья результатом углубленной медицинской разработки области так именуемых пограничных состояний,— пограничных меж «душевными» и «нервными» заболеваниями, с одной стороны, и меж духовной заболеванием и духовным здоровьем— с другой. Область эта обымает материал, в значимой степени Постановка вопроса о границах душевного здоровья разнородный. Сюда входят и легкие абортивные формы психозов — процессов (прогредиентные формы) с определенным моментом начала заболевания, и явления, наблюдаемые в течение всей жизни у некорректно организованных, дисгармонических личностей. 1-ые, вроде бы мягко Постановка вопроса о границах душевного здоровья они ни протекали и какие бы не много приметные конфигурации после себя ни оставляли, всегда представляют нечто чуждое основной тенденции, направляющей развитие данной личности. При их в ход актуальных процессов организма непременно вмешивается Постановка вопроса о границах душевного здоровья некий особенный, обусловливающий сдвиг, фактор и начинается развитие явлений, которые, будучи чуждыми организму и всей личности, приводят ее вполне либо отчасти к изменению и разрушению, к упадку. Принципно несущественно Постановка вопроса о границах душевного здоровья, сказывается ли в этих случаях больной процесс явлениями резкими, колоритными либо только очень слабенькими, идет ли он стремительно либо медлительно, дает ли остановку в собственном течении, либо всегда прогрессирует; нет потому никакой необходимости Постановка вопроса о границах душевного здоровья трактовать раздельно легкие формы таких психозов-процессов вне рамок описания главных их групп. Совершенно по другому обстоит дело по отношению к тем случаям, где ненормальные явления не представляют результата вмешательства постороннего Постановка вопроса о границах душевного здоровья процесса, а оказываются прирожденными, присущими самому существу личности и развивающимися исключительно в тех границах, в каких этого требуют ее обыденное актуальное развитие либо условия ее соотношений с окружающей средой. Если отвлечься от того факта Постановка вопроса о границах душевного здоровья, что всякая жизнь сама по для себя есть органический процесс, состоящий из фаз: 1) поступательного развития, 2) равновесия и 3) упадка, то во всех таких случаях можно гласить о состояниях в более либо наименее четком Постановка вопроса о границах душевного здоровья смысле этого слова, т. е. объявлениях стационарных, а не прогредиентных. Для обозначения подобного рода форм в медицинской психиатрии употребляется термин «конституциональные психопатии». Соответственно этому психопатическими именуются личности, с молодости, с момента Постановка вопроса о границах душевного здоровья сформирования представляющие ряд особенностей, которые отличают их от так именуемых обычных людей и мешают им безболезненно себе и для других приспособляться к окружающей среде. Присущие им патологические характеристики представляют собой неизменные, прирожденные Постановка вопроса о границах душевного здоровья характеристики личности, которые, хотя и могут в течение жизни усиливаться либо развиваться в определенном направлении, но обычно не подвергаются сколько-либо резким изменениям. Нужно добавить при всем этом, что идет речь о Постановка вопроса о границах душевного здоровья таких чертах и особенностях, которые более либо наименее определяют весь психологический вид индивида, накладывая на весь его духовный уклад собственный императивный отпечаток, ибо существование в психике того либо другого субъекта вообщем каких-то отдельных Постановка вопроса о границах душевного здоровья простых неправильностей и уклонений еще не дает основания приравнивать его к психопатам. Таким макаром, психопатии это — формы, которые не имеют ни начала, ни конца; некие психиатры определяют психопатические личности, этих, по Постановка вопроса о границах душевного здоровья выражению Балля (Ball), неизменных жителей области, пограничной меж духовным здоровьем и духовными заболеваниями, Как плохие био варианты, как чрезвычайно далековато зашедшие отличия в сторону от определенного среднего уровня либо обычного типа. Не считая Постановка вопроса о границах душевного здоровья того, для огромного большинства психопатий соответствующим является также признак дефицитности, дефектности, неполноценности в широком смысле слова, тогда как отличия в сторону усиления положительных параметров личности, хотя и ставят время от Постановка вопроса о границах душевного здоровья времени субъекта тоже вне рамок обычного среднего человека, ни при каких обстоятельствах не дают еще права приравнивать его к психопатам. При определении психопатий можно также исходить из практического признака, выдвигаемого Шнейдером (Schneider Постановка вопроса о границах душевного здоровья), по словам которого психопатические личности, это — такие ненормальные личности от ненормальности которых мучаются либо они сами, либо общество. Нужно добавить, что это — индивиды, которые, находясь в обыкновенной жизни, резко отличаются от обычных, обычных Постановка вопроса о границах душевного здоровья людей, они, меж иным, просто вступают в конфликт с правилами общежития, с законом, но оказавшись, добровольно либо по приговору суда, в стенках специального заведения для сумасшедших, более резко отличаются и от обыденного населения Постановка вопроса о границах душевного здоровья этих учреждений.

Количественная сторона дела, степень психопатичности, если можно так выразиться, естественно, может быть так велика, что при наличии этой степени психопат может быть очень далек от пограничной полосы и Постановка вопроса о границах душевного здоровья полностью подлежать закрытому психиатрическому учреждению,— но очень огромное количество психопатов находится конкретно на границе меж нездоровыми и бодрствующими.

Нужно сказать, что разделение всех эндогенных форм, изучаемых психиатрией, на болезненные процессы (психозы Постановка вопроса о границах душевного здоровья-процессы), с одной стороны, и конституциональные психопатии — с другой, является все таки только рабочей догадкой, хотя бы и очень полезной, абсолютность которой ограничивается 2-мя соображениями: 1) практической трудностью постановки четкого диагноза и установления наличности Постановка вопроса о границах душевного здоровья сдвига, трудностью позволяющей неким психиатрам считать известные группы психопатий сокрытыми процессами (так именуемые, латентные шизофрении и эпилепсии), и 2) бесспорным существованием композиций, где процесс развивается на почве конституциональной аномалии.

Вопрос об этиологии психопатий очень Постановка вопроса о границах душевного здоровья сложен. Большенную роль в их происхождении давно причисляли тому до сего времени недостаточно выясненному био процессу, который именуется вырождением. К огорчению, понятие это до сего времени остается очень неопределенным. Во Постановка вопроса о границах душевного здоровья всяком случае применение его в интересующей нас области точно подчеркивает факт врожденности психопатий. При всем этом большая часть их должна быть отнесена к состояниям не только лишь прирожденным, да и унаследованным, некая группа, по Постановка вопроса о границах душевного здоровья-видимому, имеет в собственной базе так называемое «повреждение зачатка», и маленькая, может быть, относится к последствиям внутриутробных болезней и повреждений. От последних принципно нельзя отделить некие состояния, являющиеся результатом неполного излечения Постановка вопроса о границах душевного здоровья (излечения с недостатком) после имевших место в ранешном детском возрасте болезней, при всем этом, естественно, речь может идти только о тех случаях, когда нет налицо сколько-либо приметной интеллектуальной отсталости. Совсем бесспорна огромная роль Постановка вопроса о границах душевного здоровья сифилиса, алкоголизма, а может быть, и туберкулеза родителей в этиологии психопатий. Но пути, по которым эти факты оказывают свое воздействие, остаются совсем неведомыми. Часть психиатров до сего времени поддерживает Постановка вопроса о границах душевного здоровья выдвинутое Морелем (Morel) представление вроде бы о медлительно протекающем болезненном процессе, поражающем не отдельную людскую личность, а ряд сменяющих друг дружку поколений. Другие ограничивают воздействие обозначенных вредностей процессом уже упомянутого выше «повреждения Постановка вопроса о границах душевного здоровья зачатка», которое, строго говоря, нельзя относить к числу наследных причин. О случаях обычной передачи в постоянном виде одних и тех же психопатических параметров от 1-го поколения другому много гласить не приходится, ибо они бесспорны Постановка вопроса о границах душевного здоровья, но, по-видимому, нередки и такие случаи, когда психопатическая личность представляет неудачную комбинацию наследных задатков, самих по для себя ничего патологического не представляющих. В этих случаях некие отдельные признаки, имеющиеся у Постановка вопроса о границах душевного здоровья отца и у мамы, будучи схожими либо даже тождественными в собственной базе, могут взаимно усиливать друг дружку, приобретая таким макаром диспропорционально принципиальное значение в психологическом виде неких либо всех представителей потомства. В конце концов Постановка вопроса о границах душевного здоровья, известную роль, может быть, следует отнести также сочетанию свойств, противоречащих друг дружке либо вообщем вместе дисгармонирующих, к примеру сочетанию завышенных требований к жизни с недостающим умом либо со слабостью воли, нерешительностью Постановка вопроса о границах душевного здоровья и робостью. К огорчению, до сего времени нет достаточного фактического материала, чтоб доказать либо опровергнуть все такового рода догадки.

Уяснению механизма, лежащего в базе неспособности психопатов приспособляться к реальности, много помогает Постановка вопроса о границах душевного здоровья подчеркиваемое Крепелином понятие о задержке развития. Часто, сталкиваясь с психопатическими проявлениями, мы невольно получаем воспоминание чего-то недоразвитого, детского; таковы, хотя бы завышенная внушаемость, склонность к преувеличению и чрезвычайно развитая деятельность фантазии у Постановка вопроса о границах душевного здоровья «истеричных» субъектов, чувственная неустойчивость — у эмотивно-лабильных и конституционально-нервных, слабость воли — у неуравновешенных психопатов, находящееся во власти аффектов, некритическое мышление — у параноиков и т. д. Такового рода психологические недостатки Крепелин разъясняет Постановка вопроса о границах душевного здоровья недостающим развитием тех либо других сторон личности и именует частичными, парциальными инфантилизмами (в большей степени воли и чувства) в противоположность полному, тотальному психологическому инфантилизму, находящему свое определенное клиническое выражение в Постановка вопроса о границах душевного здоровья олигофрении.

Ни анатомии, ни химии, ни эндокринных устройств, обусловливающих разные формы конституциональных психопатий, мы еще не знаем, потому что в деле исследования этих причин изготовлены только 1-ые шаги. На данный момент можно только указать Постановка вопроса о границах душевного здоровья, что к решению этих вопросов психиатрическое исследование должно будет идти 2-мя разными, но нередко пересекающимися меж собой способами, исходя, с одной стороны, из имеющихся у нас познаний относительно соматики эндогенных прогредиентных психозов и Постановка вопроса о границах душевного здоровья так именуемых органических психозов в тесноватом смысле этого слова, а с другой— из стремительно развивающейся дисциплины, имеющей целью установление и разъяснение личных особенностей соматики (соматических конституций) разных человечьих групп Постановка вопроса о границах душевного здоровья. Исследование способных служить для выделения таких групп морфологических и многофункциональных различий, к примеру в строении тела различных людей, в особенностях их моторики, в деятельности у их желез внутренней секреции, в реакциях межуточной ткани Постановка вопроса о границах душевного здоровья и вегетативной нервной системы, в морфологии и химии крови, в строении и кровоснабжении (цито- и ангиоархитектоника) мозга, в конце концов, в особенностях течения у их разных болезней, — это исследование, ведущееся бессчетными исследователями в самых Постановка вопроса о границах душевного здоровья разных областях медицины, дает более показательные результаты конкретно в случаях патологических либо вообщем существенно уклоняющихся от среднего уровня. Для нас важнее всего то, что схожее исследование позволяет с несомненностью установить бессчетные соотношения Постановка вопроса о границах душевного здоровья (корреляции), имеющиеся как меж разными рядами перечисленных личных различий, так и меж ними и психологическими особенностями. Из таких соотношений в текущее время больше всего завлекает к для себя внимание зависимость меж Постановка вопроса о границах душевного здоровья эндокринным аппаратом, обменом веществ в организме, законами роста последнего, строением тела и рядом функций нервной системы, в особенности психологической деятельностью, моторной и вегетативной нервной деятельностью. Широкую известность заполучила попытка Кречмера (Kretschmer) установить Постановка вопроса о границах душевного здоровья связь меж строением тела и нравом, попытка хотя и не приведшая пока к неоспоримым результатам, но представляющая для интересующей нас области принципный энтузиазм и значение в виду того, что создатель Постановка вопроса о границах душевного здоровья в собственной работе исходил из наблюдений как над сумасшедшими в своем смысле этого слова, так и над конституциональными психопатами.

Приведенные суждения, может быть, сделаются более понятными в связи с той отличительной особенностью Постановка вопроса о границах душевного здоровья учения о психопатиях, которая выражается положением, что изучаемые формы не имеют определенных границ; будучи нередко тяжело отличимыми от нерезко выраженных психозов, они, с другой стороны, уже совсем неприметным образом соединяются с так именуемой нормой Постановка вопроса о границах душевного здоровья, ибо меж психопатическими особенностями и надлежащими им «простыми человечьими недостатками» разница, большей частью, только количественная, а не высококачественная, так именуемые «нормальные» нравы (если только таковые есть) без всяких границ перебегают Постановка вопроса о границах душевного здоровья в патологические; благодаря этому обстоятельству мы имеем тут дело то со вариантами, далековато заходящими в патологию, то с лицами, никем не считаемыми за нездоровых. Нужно добавить, что границы меж отдельными психопатиями настолько же расплывчаты Постановка вопроса о границах душевного здоровья и неопределенны, как и общие рамки всей этой, подлежащей исследованию, области. Выделяемые нами отдельные формы, большей частью, представляют искусственный продукт схематической обработки того, что наблюдается в реальности: по сути незапятнанные формы психопатий Постановка вопроса о границах душевного здоровья в том виде, как их принято обрисовывать, встречаются изредка: в жизни преобладают формы смешанные, — отсюда и необычное обилие, и большая неустойчивость отдельных симптомов.

Как мы гласили, психопаты обычно отличаются недостаточной способностью приспособляться Постановка вопроса о границах душевного здоровья к окружающей их среде и просто вступают в конфликты с обществом. Содержание этих конфликтов бывает очень многообразно, и представителей подлежащей нашему описанию группы мы лицезреем в самых различных публичных положениях Постановка вопроса о границах душевного здоровья,— в общем, спектр их социальной деятельности очень широкий: от благодеяний до злодеяния; по отношению к неким из их время от времени невольно навязывается старенькый французский термин «delire des actes» — абсурд поступков: психопаты этого Постановка вопроса о границах душевного здоровья типа рассуждают прекрасно, верно, разумно, а поступают, действуют очень «плохо» прямо до совершения уголовно наказуемых поступков (folie lucide, folie morale, folie raison-nante). Потому учение о психопатиях имеет не только лишь узкомедицинское, да и Постановка вопроса о границах душевного здоровья соц значение, а именно неувязка преступности навряд ли может быть верно решена, если игнорировать посреди преступников, наличность значимого процента психопатов. В связи с этим конкретно по делам о психопатах Постановка вопроса о границах душевного здоровья психиатрам в особенности нередко приходится выступать профессионалами в судах, давая заключение об их грехах, заключения, от которых часто зависит и судьба обвиняемого, и безопасность общества.

Очередное событие: хотя мы и противопоставляем психопатии, как стационарные Постановка вопроса о границах душевного здоровья состояния, психозам-процессам, но не нужно забывать, что статика эта очень условна: она сводится приемущественно к сохранению известного единства личности, на фоне которого развертывается сугубая динамика: психопаты в особенности просто дают патологические Постановка вопроса о границах душевного здоровья реакции на психологические травмы, на чрезвычайно томные условия жизни, у их же мы смотрим в особенности эксквизитные и калоритные патопсихологические развития (параноические, «невротические» и др.).

Принятой систематизации психопатий нет: некие психиатры, как к Постановка вопроса о границах душевного здоровья примеру Крепелин, при подразделении этой большой группы на отдельные виды исходят из практических, пожалуй, и клинических суждений, другие же стараются систематизировать психопатов по психическим и характерологическим аспектам. Огромное внимание Постановка вопроса о границах душевного здоровья завлекла уже упоминавшаяся выше попытка Кречмера поделить всех обычных людей на две огромные конституционологические группы: шизоидов и циклоидов. Очевидная дефицитность такового двухчленного деления уже очень стремительно побудила присоединить к конституциональным типам Кречмера новые группы Постановка вопроса о границах душевного здоровья, к примеру эпилептоидов. М. О. Гуревич в недавнешнее нремя предложил четырехчленное деление психопатий на шизоидную, циклоидную, эпилептоидную и истероидную либо реактивно-лабильную группы. Мы предпочитаем в общем оставаться на почве подготовительной Постановка вопроса о границах душевного здоровья, считающейся приемущественно с потребностями практической жизни, систематизации Крепелина, внеся в нее, но, те поправки, которые вытекают как из необходимости более широкой трактовки подлежащего исследованию материала, так и из новых данных, добытых конституционологическим Постановка вопроса о границах душевного здоровья направлением.

Мы начинаем, как уже гласили, со статики психопатов. Для работы, преследующей не только лишь чисто клинические цели, да и некие методологические установки, фактический материал все таки точно нужен; в нашем изложении мы Постановка вопроса о границах душевного здоровья не гнались за подробностями, но мы не желаем оперировать с абстрактными построениями, а исходим из данных реальной жизни.

Статика психопатии

Клиника малой психиатрии
Ганнушкин П.Б.





postanovlenie-ot-05-04-2013-g-180-s-lipin-bor-orajonnom-konkurse-luchshij-municipalnij-sluzhashij-vashkinskogo-rajona-vcelyah-povisheniya-roli-i-znacheniya-instituta-mestnogo-samoupravleniya-v-ramkah-dnya-mestnogo-samoupravleniya.html
postanovlenie-ot-14-marta-2013goda-17-p-novochunka-oprovedenii-dvuhmesyachnika-po-sanitarnoj-ochistke-territorii-novochunskogo-municipalnogo-obrazovaniya.html
postanovlenie-ot-21-03-2013-868-oprovedenii-municipalnogo-grantovogo-konkursa-socialno-znachimih-proektov-okruzhnih-komitetov-territorialnogo-obshestvennogo-samoupravleniya-vcelyah-povisheniya-socialnoj-aktivnosti-naseleniya-goroda.html